Астрид Линдгрен

главная страница           содержание           следующая глава

Пеппи Длинный чулок.

(Автор Астрид Линдгрен Художник И. Рублев )

 

 

Воры наносят визит Пеппи.

После выступления Пеппи в цирке в маленьком городке не нашлось бы человека, который не знал, какая она ужасно сильная. О ней даже напечатали в газете. Но люди, жившие в других местах, конечно же, не знали, кто такая Пеппи.
Темным осенним вечером по дороге мимо Виллы Вверхтормашками шли двое бродяг. Бродяги эти были отпетые ворюги, которые отправились по стране, чтобы посмотреть, не удастся ли что-нибудь украсть. Увидев в окнах Виллы Вверхтормашками свет, они решили войти туда и выпросить по бутерброду.

Темным осенним вечером по дороге мимо Виллы Вверхтормашками шли двое бродяг.

В тот самый вечер Пеппи вывалила все свои золотые монеты из чемодана на пол кухни и пересчитывала их. Считать она, конечно, хорошенько не умела, но все же иногда это делала. Порядка ради.

В тот самый вечер Пеппи вывалила все свои золотые монеты из чемодана на пол кухни и пересчитывала их.

- ...семьдесят пять, семьдесят шесть, семьдесят семь, семьдесят восемь, семьдесят девять, семьдесят десять, семьдесят одиннадцать, семьдесят двенадцать, семьдесят тринадцать, семьдесят семнадцать... фу, как у меня в горле засемерило-засвербило! Ну и ну! Какие еще цифры-то бывают?
Эй, где вы там, цифры-мифры?! Ага, теперь я вспоминаю: сто четыре, тысяча, - это, право слово, куча денег, - сказала Пеппи. Как раз в эту минуту в дверь постучали.
- Либо входите, либо оставайтесь там, за дверью, как вам угодно! - воскликнула Пеппи. - Я никого не неволю!
Дверь отворилась, и вошли двое бродяг. Отгадай, сделали ли они большие глаза при виде рыжеволосой девчонки, сидевшей в совершенном одиночестве на полу и считавшей деньги!
- Никак ты одна дома? - хитро спросили они.

 


- Ни в коем случае, - ответила Пеппи. - Господин Нильссон тоже дома.
Ведь воры при всем желании не могли знать, что господин Нильссон - маленькая обезьянка, которая как раз спала в своей выкрашенной в зеленый цвет маленькой кроватке с кукольным одеяльцем на животе. Они думали, что это хозяина дома зовут Нильссон, и понимающе подмигнули друг другу, как бы говоря: "Мы можем вернуться сюда чуть позднее".
Но, обратившись к Пеппи, они сказали:
- Мы зашли к тебе только узнать, что такое часы, вернее, который час.
Бродяги так взбодрились, что начисто забыли про всякие бутерброды.
- Здоровенные сильные дяденьки, а даже не знаете, что такое часы, - съехидничала Пеппи. - Ну и дрянцовское же воспитание вы получили! Часы - это такая маленькая кругленькая штучка, которая говорит "тик-так", которая идет и идет, а никогда до дверей не дойдет. Если вы знаете еще другие загадки, валяйте, выкладывайте, - ободряюще произнесла Пеппи.
Бродяги решили, что Пеппи слишком мала, чтобы разбираться в часах, поэтому они, не говоря ни слова, вышли из дома.
- Я вовсе не требую, чтобы вы сказали "так", - закричала им вслед Пеппи, - но вы могли бы, по крайней мере, поднапрячься и сказать "тик". У вас даже обыкновенного ума, как у часов, не хватает! Да ну вас, убирайтесь с миром, - сказала Пеппи и вернулась к своим деньгам.
Удачно избежав неприятностей, бродяги в восторге потирали руки.
- Ты видел, сколько денег? Ну и ну! - сказал один.
- Да, везуха пошла! - сказал второй. - Единственное, что остается, - подождать, пока девчонка и этот Нильссон заснут. А потом тихонько пробраться в дом и наложить на все лапу.
Усевшись под дубом в саду, воры стали ждать. Моросил мелкий дождик, а они к тому же страшно проголодались. Нельзя сказать, что им было очень уютно, но мысль об огромных деньгах поддерживала в них бодрость духа.
Мало-помалу во всех домах погас свет, но окна Виллы Вверхтормашками светились по-прежнему. В тот вечер Пеппи как раз училась танцевать шоттис и не желала ложиться спать, пока не убедится, что она в самом деле уже выучилась танцевать этот танец. В конце концов, однако, и на Вилле Вверхтормашками погас свет.
Бродяги немножко подождали, желая удостовериться в том, что господин Нильссон заснул. Но под конец они прокрались к кухне с черного хода и приготовились открыть дверь своими отмычками. Между тем один из взломщиков - вообще-то его фамилия была Блум - совершенно случайно коснулся двери. И она оказалась незапертой.
- Что они тут, чокнулись? - прошептал он своему сообщнику. - Дверь-то не заперта! Ну и дела!
- Тем лучше для нас, - ответил его сообщник, черноволосый взломщик, которого все, кто его знал, звали Громила-Карлссон.
Громила-Карлссон зажег карманный фонарик, и они прокрались на кухню. Там никого не было. Но в комнате рядом спала Пеппи, и там же стояла маленькая кукольная кроватка господина Нильссона.
Громила-Карлссон открыл дверь и осторожно заглянул в комнату. Там было спокойно и тихо, а свет фонарика заплясал по всей комнате.
Когда лучи света коснулись кровати Пеппи, бродяги, к своему величайшему удивлению, не увидели ничего, кроме пары ног, покоившихся на подушке. Голова Пеппи, как обычно, лежала под одеялом у изножья кровати.
- Должно быть, это и есть та самая девчонка, - прошептал Громила-Карлссон Блуму. - И теперь, верно, она крепко спит. А где, как ты думаешь, где может быть этот Нильссон?
- Господин Нильссон, с вашего позволения, - послышался спокойный голос Пеппи. - Господин Нильссон лежит в маленькой выкрашенной в зеленый цвет кукольной кроватке.
Бродяги так перепугались, что их просто затрясло от страха. Но тут они осознали то, что сказала Пеппи. В кукольной кроватке спал господин Нильссон. При свете карманного фонарика они разглядели также кукольную кроватку и лежавшую в ней маленькую обезьянку. Громила-Карлссон не смог удержаться от смеха.
- Блум, - сказал он, - господин-то Нильссон - обезьяна, ха-ха-ха!
- Да, а ты думал, кто он? - раздался из-под одеяла спокойный голос Пеппи. - Машинка для стрижки газонов, что ли?
- А твои мама с папой дома? - спросил Блум.
- Нет, - ответила Пеппи. - Их нет! Они уехали! Совсем уехали!
Громила-Карлссон и Блум просто закудахтали от восторга.
- Послушай-ка, милая детка, - сказал Громила-Карлссон. - Вылезай из-под одеяла, поболтаем!
- Не, я сплю! - сказала Пеппи. - Что, опять хотите поговорить о загадках? Тогда, может, сначала отгадаете эту: что за часы, которые идут и идут, а никогда до двери не дойдут?
Но тут Блум решительно сорвал одеяло с Пеппи.
- Ты умеешь плясать шоттис? - спросила Пеппи, серьезно глядя ему в глаза. - А я умею!
- Ты задаешь слишком много вопросов, - сказал Громила-Карлссон. -Не можем ли мы немного расспросить тебя тоже? Где у тебя, например, деньги, которые только что валялись на полу?
- В чемодане на шкафу, - чистосердечно ответила Пеппи.
Громила-Карлссон и Блум ухмыльнулись.
- Надеюсь, дружок, ты ничего не имеешь против, если мы их заберем? - спросил ГромилаКарлссон.
- О, пожалуйста, - сказала Пеппи. - Ясное дело, нет.
После чего Блум подошел к шкафу и снял оттуда чемодан.
- А теперь, дружок, надеюсь, ты ничего не имеешь против, если я заберу их обратно, - сказала Пеппи; она вылезла из кровати и подошла к Блуму.

Блум так хорошенько и не понял, как это произошло, но чемодан вдруг быстро и весело очутился в руках у Пеппи.
- Хватит шутить! - злобно произнес Громила-Карлссон. - Давай сюда чемодан!
Схватив Пеппи крепко за руку, он попытался рвануть к себе желанную добычу.
- Шутки в сторону! - изрекла Пеппи. Она подняла Громилу-Карлссона и посадила на шкаф. Через минуту рядом с ним там уже сидел и Блум. Вот тут-то оба бродяги испугались. Они начали понимать, что Пеппи уж точно не какая-то там заурядная девчонка. Но чемодан влек их к себе настолько, что они забыли всякий страх.
- Вместе и сразу, Блум! - вскричал Громила-Карлссон, и они, соскочив со шкафа, накинулись на Пеппи, державшую чемодан в руках.

 Шутки в сторону! - изрекла Пеппи.Она подняла Громилу-Карлссона и посадила на шкаф.

Пеппи вытащила веревку и молниеносно скрутила руки и ноги обоим ворам.

Но Пеппи ткнула в каждого из них указательным пальцем так, что они тут же очутились в разных углах. И не успели они подняться на ноги, как Пеппи вытащила веревку и молниеносно скрутила руки и ноги обоим ворам.
Теперь они запели другую песню.
- Милая, добрая фрекен! - заныл ГромилаКарлссон. - Прости нас, мы ведь только пошутили! Не обижай нас. Мы ведь всего лишь несчастные нищие бродяги, которые зашли в твой дом попросить немного еды.
Блум даже чуточку всплакнул.

 

Пеппи аккуратно поставила чемодан обратно на шкаф. А потом повернулась к своим пленникам:
- Умеет кто-нибудь из вас танцевать шоттис?
- Хы, хы! - захныкал Громила-Карлссон. - Я думаю, мы оба сумеем.
- Ой, до чего же весело! - воскликнула Пеппи, хлопая в ладоши. - А мы не можем немного потанцевать? Понимаете, я только что научилась.
- Да, пожалуйста, - немного обескураженно ответил Громила - Карлссон.
Тогда Пеппи взяла огромные ножницы и разрезала веревку, опутавшую ее гостей.
- Но у нас нет музыки, - огорченно произнесла Пеппи.
Тут у нее возникла новая идея.
- А ты не можешь поиграть на гребенке? - спросила она Блума. - Тогда бы я потанцевала с ним. - Она указала на Громилу-Карлссона.
Ну да, Блум мог, разумеется, поиграть на гребенке. И он заиграл, да так громко, на весь дом. Господин Нильссон, проснувшись, уселся в своей кроватке, словно для того, чтобы увидеть, как Пиппи кружится по всей комнате с Громилой-Карлссоном. Она была чрезвычайно серьезна и торжественна, а танцевала так старательно, словно речь шла о ее жизни.
Под конец Блуму не захотелось больше играть на гребенке; он утверждал, что от этого немилосердно щекотно его губам. А у Громилы-Карлссона, который целый день таскался по дорогам, начали уставать ноги.
- Милые вы мои, ну еще хоть немножко, - клянчила, продолжая танцевать, Пеппи.
И Блуму с Громилой-Карлссоном оставалось только продолжить игру на гребенке и танцы.
В три часа ночи Пеппи сказала:
- О, я могла бы танцевать до самого четверга! Но вы, может быть, устали и хотите есть?
Да, они устали и были голодны, хотя едва ли осмелились бы ей об этом сказать. Но Пеппи достала из кладовки и хлеб, и сыр, и масло, и ветчину, и холодное жаркое, и молоко, и все они уселись за стол. И Блум, и Громила-Карлссон, и Пеппи ели до тех пор, пока не растолстели и чуть ли не превратились в четырехугольники. Пеппи плеснула себе немного молока в ухо.
- Это полезно от глухоты.
- Бедняжка, ты что, глохнешь? - спросил Блум.
- Не-а, - ответила Пеппи, - но, может, еще буду глохнуть.
Под конец оба бродяги поднялись из-за стола, от души поблагодарили хозяйку за угощение и попросили разрешения откланяться.
- Как мило, что вы пришли ко мне! Вам в самом деле пора уже уходить? - жалобно спросила Пеппи. - Никогда не встречала я никого, кто бы так отплясывал шоттис, как ты, мой сахарный поросеночек, - сказала она Громиле-Карлссону. - Упражняйся прилежней в игре на гребенке, - сказала она Блуму, - тогда ты про щекотку и думать забудешь.
Когда бродяги уже стояли в дверях, Пеппи подбежала к ним и дала каждому из них золотую монетку.
- Вы их честно заработали! - сказала она.

<<< назад   далее  >>>

 

 

 

 

 

главная страница

содержание

следующая глава

Рейтинг@Mail.ru