Юрий Олеша

 

главная страница           содержание            следующая глава

Три толстяка

поиск  >>>>

   
       

народные сказки

мифы и легенды

сказки русских и советских писателей

сказки зарубежных писателей

народное творчество

послушать сказки

е-книги

игротека

кинозал

загадки

статьи

литература 1-11 класс

карта сайта

 

 

 

Глава 5

НЕГР И КАПУСТНАЯ ГОЛОВА


Вы помните, что тревожная ночь доктора окончилась появлением из камина канатоходца и гимнаста Тибула.
Что они делали вдвоем на рассвете в кабинете доктора Гаспара, неизвестно. Тетушка Ганимед, утомленная волнением и долгим ожиданием доктора Гаспара, крепко спала и видела во сне курицу.
На другой день - значит, как раз в этот день, когда продавец детских воздушных шаров прилетел во Дворец Трех Толстяков и когда гвардейцы искололи куклу наследника Тутти, - с тетушкой Ганимед произошла неприятность. Она выпустила мышь из мышеловки. Эта мышь в прошлую ночь съела фунт мармеладу. Еще раньше, в ночь с пятницы на субботу, она опрокинула стакан с гвоздикой. Стакан разбился, а гвоздика почему-то приобрела за-
пах валерьяновых капель. В тревожную ночь мышь попалась.
Встав рано утром, тетушка Ганимед подняла мышеловку. Мышь сидела с крайне равнодушным видом, как будто ей не впервые сидеть за решеткой.
Она притворялась.
- Не ешь в другой раз мармелад, если он не тебе принадлежит! - сказала тетушка Ганимед, поставив мышеловку на видное место.
Одевшись, тетушка Ганимед отправилась к доктору Гаспару в мастерскую.
Она собиралась поделиться с ним радостью. Вчера утром доктор Гаспар выразил ей сочувствие по поводу гибели мармелада.
- Мышь любит мармелад, потому что в нем много кислот, - сказал он.
Это утешило тетушку Ганимед.
- Мышь любит мои кислоты... Посмотрим, любит ли она мою мышеловку.
Тетушка Ганимед подошла к двери, ведущей в мастерскую. Она держала в руках мышеловку.
Было раннее утро. Зелень сверкала в раскрытом окне. Ветер, унесший в это утро продавца шаров, поднялся позже.
За дверью слышалось движение.
"Бедненький! - подумала тетушка Ганимед. - Неужели он так и не ложился спать?"
Она постучала.
Доктор что-то сказал, но она не расслышала.
Дверь открылась.
На пороге стоял доктор Гаспар. В мастерской пахло чем-то похожим на жженую пробку. В углу мигал красный, догоравший огонь тигелька.
Очевидно, остаток ночи доктор Гаспар был занят какой-то научной работой.
- Доброе утро! - весело сказал доктор.
Тетушка Ганимед высоко подняла мышеловку. Мышь принюхивалась, дергая носиком.
- Я поймала мышь!
- О! - Доктор был очень доволен. - Покажите-ка!
Тетушка Ганимед засеменила к окну.
- Вот она!
Тетушка протянула мышеловку. И вдруг она увидела негра. Возле окна, на ящике с надписью "Осторожно!", сидел красивый негр.
Негр был голый.
Негр был в красных штанишках.
Негр был черный, лиловый, коричневый, блестящий.
Негр курил трубку.

Тетушка Ганимед так громко сказала "ах", что чуть не разорвалась пополам. Она завертелась волчком и раскинула руки, как огородное чучело.
При этом она сделала какое-то неловкое движение; задвижка мышеловки, звякнув, открылась, и мышь выпала, исчезнув неизвестно куда.
Таков был ужас тетушки Ганимед.
Негр громко хохотал, вытянув длинные голые ноги в красных туфлях, похожих на гигантские стручья красного перца.
Трубка прыгала у него в зубах, точно сук от порывов бури. А у доктора прыгали, вспыхивая, очки. Он тоже смеялся.
Тетушка Ганимед стремительно вылетела из комнаты.
- Мышь! - вопила она. - Мышь! Мармелад! Негр!
Доктор Гаспар поспешил ей вдогонку.
- Тетушка Ганимед, - успокаивал он ее, - вы напрасно волнуетесь. Я забыл вас предупредить о своем новом опыте. Но вы могли ожидать... Я ведь ученый, я доктор разных наук, я мастер разных приборов. Я произвожу
всякие опыты. У меня в мастерской можно увидеть не только негра, но даже слона. Тетушка Ганимед... Тетушка Ганимед... Негр - одно, а яичница - другое... Мы ждем завтрака. Мой негр любит много яичницы...
- Мышь любит кислоты, - шептала в ужасе тетушка Ганимед, - а негр любит яичницу...
- Ну вот. Яичница сейчас, а мышь ночью. Ночью она поймается, тетушка Ганимед. Ей уже ничего не осталось делать на свободе. Мармелад съеден раз и навсегда.
Тетушка Ганимед плакала, добавляя слезы вместо соли в яичницу. Они были такие горькие, что даже заменяли перец.
- Хорошо, что много перцу. Очень вкусно! - хвалил негр, уплетая яичницу.
Тетушка Ганимед принимала валерьяновые капли, которые теперь почему-то пахли гвоздикой. Вероятно, от слез.
Потом она видела через окно, как доктор Гаспар прошел по улице. Все было в порядке: новый шарф, новая трость, новые (хотя и старые) башмаки на красивых целых каблуках.
Но рядом с ним шел негр.
Тетушка Ганимед зажмурила глаза и села на пол. Вернее, не на пол, а на кошку. Кошка от ужаса запела. Тетушка Ганимед, выведенная из себя, побила кошку, во-первых, за то, что она вертится под ногами, а вовторых,
за то, что она не сумела в свое время поймать мышь.
А мышь, пробравшись из мастерской доктора Гаспара в комод тетушки Ганимед, ела миндальные коржики, с нежностью вспоминая о мармеладе.
Доктор Гаспар Арнери жил на улице Тени. Свернув с этой улицы налево, вы попадаете в переулок, носящий имя Вдовы Лизаветы, а оттуда, перерезав улицу, славящуюся дубом, который разбила молния, можно было, пройдя ещепять минут, очутиться на Четырнадцатом Рынке.
Доктор Гаспар и негр направились туда. Уже поднимался ветер. Исковерканный дуб скрипел, как качели. Расклейщик афиш никак не мог справиться с листом, приготовленным для наклейки. Ветер рвал его из рук и бросал в лицо расклейщику. Издали казалось, что человек вытирает лицо белой салфеткой.
Наконец ему удалось прихлопнуть афишу к забору.
Доктор Гаспар прочел:
ГРАЖДАНЕ! ГРАЖДАНЕ! ГРАЖДАНЕ! Сегодня правительство Трех Толстяков устраивает для народа празднества. Спешите на Четырнадцатый Рынок! Спешите! Там будут зрелища, развлечения, спектакли! Спешите!
- Вот, - сказал доктор Гаспар, - все ясно. Сегодня на Площади Суда предстоит казнь мятежников. Палачи Трех Толстяков будут рубить головы тем, кто восстал против власти богачей и обжор. Три Толстяка хотят обмануть народ. Они боятся, чтобы народ, собравшись на Площади Суда, не сломал плахи, не убил палачей и не освободил своих братьев, осужденных насмерть. Поэтому они устраивают развлечения для народа. Они хотят отвлечь его внимание от сегодняшней казни.
Доктор Гаспар и его черный спутник пришли на рыночную площадь. У балаганов толкался народ. Ни одного франта, ни одной дамы в наряде цвета золотых рыбок и винограда, ни одного знатного старика на расшитых золотом носилках, ни одного купца с огромным кожаным кошельком на боку не
увидел доктор Гаспар среди собравшихся. Здесь были бедные жители окраин: ремесленники, мастеровые, продавцы ржаных лепешек, поденщицы, грузчики, старухи, нищие, калеки. Серую, старую, рваную одежду иногда только украшали либо зеленые обшлага, либо пестрый плащ, либо разноцветные ленты.
Ветер раздувал седые волосы старух, подобные войлоку, жег глаза, рвал коричневые лохмотья нищих.
Лица у всех были хмурые, все ожидали недоброго.
- На Площади Суда казнь, - говорили люди. - Там будут падать головы наших товарищей, а здесь будут кривляться шуты, которым Три Толстяка заплатили много золота.
- Идем на Площадь Суда! - раздавались крики.
- У нас нет оружия. У нас нет пистолетов и сабель. А Площадь Суда окружена тройным кольцом гвардейцев.
- Солдаты еще покуда служат им. Они в нас стреляли. Ничего! Не сегодня-завтра они пойдут вместе с нами против своих начальников.
- Уже сегодня ночью на Площади Звезды гвардеец застрелил своего офицера. Этим он спас жизнь гимнасту Тибулу.
- А где Тибул? Удалось ли ему бежать?
- Неизвестно.
Всю ночь и на рассвете гвардейцы сжигали рабочие кварталы. Они хотели его найти. Доктор Гаспар и негр подошли к балаганам. Представление еще не начиналось. За размалеванными занавесками, за перегородками слышались голоса, позванивали бубенцы, напевали флейты, что-то пищало, шелестело, рычало. Там актеры готовились к спектаклю.
Занавеска раздвинулась, и выглянула рожа. Это был испанец, чудесный стрелок из пистолета. У него топорщились усы и один глаз вращался.
- А, - сказал он, увидев негра, - ты тоже примешь участие в представлении? Сколько тебе заплатили?
Негр молчал.
- Я получил десять золотых монет! - хвастался испанец. Он принял негра за актера. - Иди-ка сюда, - сказал он шепотом, делая таинственное лицо.
Негр поднялся к занавеске. Испанец рассказал ему тайну. Оказалось, что Три Толстяка наняли сто актеров, для того чтобы они представляли сегодня на рынках и своей игрой всячески восхваляли власть богачей и обжор
и вместе с тем охаивали мятежников, оружейника Просперо и гимнаста Тибула.
- Они собрали целую труппу: фокусников, укротителей, клоунов, чревовещателей, танцоров... Всем были выданы деньги.
- Неужели все актеры согласились восхвалять Трех Толстяков? - спросил доктор Гаспар.
Испанец зашипел:
- Тес! - Он прижал палец к губам. - Об этом нельзя громко говорить.
Многие отказались. Их арестовали.
Негр в сердцах плюнул.
В это время заиграла музыка. В некоторых балаганах началось представление. Толпа зашевелилась.
- Граждане! - кричал петушиным голосом клоун с деревянных подмостков.
- Граждане! Разрешите вас поздравить...
Он остановился, ожидая, пока наступит тишина. С его лица сыпалась мука.
- Граждане, позвольте вас поздравить со следующим радостным событием: сегодня палачи наших милых, розовых Трех Толстяков отрубят головы подлым мятежникам...
Он не договорил. Мастеровой запустил в него недоеденной лепешкой. Она
залепила ему рот.
- М-м-м-м-м...
Клоун мычал, но ничего не помогало. Плохо выпеченное, полусырое тесто залепило ему рот. Он махал руками, морщился.
- Так! Правильно! - закричали в толпе.
Клоун удрал за перегородку.
- Негодяй! Он продался Трем Толстякам! За деньги он хулит тех, кто пошел на смерть ради нашей свободы!
Музыка заиграла громче. Присоединилось еще несколько оркестров: девять дудок, три фанфары, три турецких барабана и одна скрипка, звуки которой вызывали зубную боль.
Владельцы балаганов старались этой музыкой заглушить шум толпы.
- Пожалуй, наши актеры испугаются этих лепешек, - говорил один из
них. - Нужно делать вид, что ничего не случилось.
- Пожалуйте! Пожалуйте! Спектакль начинается...
Другой балаган назывался "Троянский Конь".
Из-за занавески вышел директор. На голове у него была очень высокая шляпа из зеленого сукна, на груди - круглые медные пуговицы, на щеках - старательно нарисованный красивый румянец.
- Тише! - сказал он так, как будто говорил по-немецки. - Тише! Наше представление стоит вашего внимания.
Некоторое внимание установилось.
- Ради сегодняшнего праздника мы пригласили силача Лапитупа!
- Та-ти-ту-та! - повторила фанфара.
Трещотки изобразили нечто вроде аплодисментов.
- Силач Ланиту п покажет вам чудеса своей силы...
Оркестр грянул. Занавес раскрылся. На подмостки вышел силач Лапитуп.
Действительно, этот огромный детина в розовом трико казался очень сильным.
Он сопел и нагибал голову по-бычьи. Мускулы у него ходили под кожей, точно кролики, проглоченные удавом.
Прислужники принесли гири и бросили их на подмостки. Доски чуть не проломились. Пыль и опилки взлетели столбом. Гул пошел по всему рынку. Силач начал показывать свое искусство. Он взял в каждую руку по гире,
подкинул гири, как мячики, поймал и потом с размаху ударил одну о другую... Посыпались искры.
- Вот! - сказал он. - Так Три Толстяка разобьют лбы оружейнику Просперо и гимнасту Тибулу.
Этот силач был тоже подкуплен золотом Трех Толстяков.
- Ха-ха-ха! - загремел он, радуясь своей шутке.
Он знал, что никто не рискнет швырнуть в него лепешкой. Все видели его силу.
В наступившей тишине отчетливо прозвучал голос негра. Целый огород голов повернулся в его сторону.
- Что ты говоришь? - спросил негр, ставя на ступеньку ногу.
- Я говорю, что так, лбом об лоб, Три Толстяка расшибут головы оружейнику Просперо и гимнасту Тибулу.
- Молчи!
Негр говорил спокойно, сурово и негромко.
- А ты кто такой, черная образина? - рассердился силач.
Он бросил гири и подбоченился.
Негр поднялся на подмостки:
- Ты очень силен, но подл ты не менее. Ответь лучше, кто ты? Кто тебе дал право издеваться над народом? Я знаю тебя. Ты сын молотобойца. Твой отец до сих пор работает на заводе. Твою сестру зовут Эли. Она прачка.
Она стирает белье богачей. Быть может, ее вчера застрелили гвардейцы...
А ты предатель!
Силач отступил в изумлении. Негр действительно говорил правду. Силач ничего не понимал.
- Уходи вон! - крикнул негр.
Силач пришел в себя. Его лицо налилось кровью. Он сжал кулаки.
- Ты не имеешь права мне приказывать! - с трудом проговорил он. - Я тебя не знаю. Ты дьявол!
- Уходи вон! Я просчитаю до трех. Раз!
Толпа замерла. Негр был на голову ниже Лапитупа и втрое тоньше его.
Однако никто не сомневался, что в случае драки победит негр - такой решительный, строгий и уверенный был у него вид.
- Два!
Силач втянул голову.
- Черт! - прошипел он.
- Три!
Силач исчез. Многие зажмурили глаза, ожидая страшного удара, и когда раскрыли их, то силача уже не было. Он мгновенно исчез за перегородкой.
- Вот так прогонит народ Трех Толстяков! - весело сказал негр, поднимая руки.
Толпа бушевала в восторге. Люди хлопали в ладоши и кидали шапки в воздух.
- Да здравствует народ!
- Браво! Браво!
Только доктор Гаспар недовольно покачивал головой. Чем был он недоволен, неизвестно.
- Кто это? Кто это? Кто этот негр? - интересовались зрители.
- Это тоже актер?
- Мы никогда его не видели!
- Кто ты?
- Почему ты выступил в нашу защиту?
- Позвольте! Позвольте!..
Какой-то оборванец протиснулся сквозь толпу. Это был тот же нищий, который вчера вечером разговаривал с цветочницами и кучерами. Доктор Гаспар узнал его.
- Позвольте! - волновался нищий. - Разве вы не видите, что нас обманывают? Этот негр такой же актер, как и силач Лапитуп. Одна шайка. Он тоже получил деньги от Трех Толстяков.
Негр сжал кулаки.
Восторг толпы сменился гневом.
- Конечно! Один негодяй прогнал другого.
- Он боялся, что мы побьем его товарища, и сыграл шутку.
- Долой!
- Негодяй!
- Предатель!
Доктор Гаспар хотел что-то сказать, удержать толпу, но было поздно.
Человек двенадцать, взбежав на подмостки, окружили негра.
- Бейте его! - завизжала старуха.
Негр протянул руку. Он был спокоен.
- Стойте!
Его голос покрыл крики, шум и свистки. Сделалось тихо, и в тишине спокойно и просто прозвучали слова негра:
- Я гимнаст Тибул.
Произошло замешательство.
Кольцо нападавших распалось.
- Ах! - вздохнула толпа.
Сотни людей дернулись и застыли.
И только кто-то растерянно спросил:
- А почему ты черный?
- Об этом спросите доктора Гаспара Арнери! - И, улыбаясь, негр указал на доктора.
- Конечно, это он.
- Тибул!
- Ура! Тибул цел! Тибул жив! Тибул с нами!
- Да здравств...
Но крик оборвался. Случилось что-то непредвиденное и неприятное. Задние ряды пришли в смятение. Люди рассыпались во все стороны.
- Тише! Тише!
- Беги, Тибул, спасайся!
На площади появились три всадника и карета.
Это был капитан дворцовой гвардии граф Боневентура в сопровождении двух гвардейцев. В карете ехал дворцовый чиновник со сломанной куклой наследника Тутти. Она печально приникла к его плечу чудесной головкой с подстриженными кудрями.
Они искали доктора Гаспара.
- Гвардейцы! - заорал кто-то благим матом.
Несколько человек перемахнули через забор. Черная карета остановилась. Лошади мотали головами. Звенела и вспыхивала сбруя. Ветер трепал голубые перья.
Всадники окружили карету.
У капитана Бонавентуры был страшный голос. Если скрипка вызывала зубную боль, то от этого голоса получалось ощущение выбитого зуба.
Он приподнялся на стременах и спросил:
- Где дом доктора Гаспара Арнери?
Он натягивал поводья. На руках у него были грубые кожаные перчатки с широкими раструбами.
Старуха, в которую этот вопрос попал, как шаровидная молния, испуган-
но махнула рукой в неопределенном направлении.
- Где? - повторил капитан.
Теперь его голос уже звучал так, что казалось - выбит не один зуб, а целая челюсть.
- Я здесь. Кто меня спрашивает?
Люди расступились. Доктор Гаспар, аккуратно ступая, прошел к карете.
- Вы доктор Гаспар Арнери?
- Я доктор Гаспар Арнери.
Дверца кареты открылась.
- Садитесь немедленно в карету. Вас отвезут к вам на дом, и там вы узнаете, в чем дело.
Берейтор соскочил с запяток кареты и помог доктору войти. Дверца захлопнулась.
Кавалькада двинулась, взрывая сухую землю. Через минуту все скрылись за углом.
Ни капитан Бонавентура, ни гвардейцы не увидели за толпой гимнаста Тибула. Пожалуй, увидев негра, они не узнали бы в нем того, за кем охотились в прошлую ночь.
Казалось, опасность миновала. Но вдруг раздалось ехидное шипенье.
Силач Лапитуп высунул голову из-за барьера, обтянутого коленкором, и шипел:
- Погоди... погоди, дружок! - Он погрозил Тибулу огромным кулачищем.
- Погоди, вот я сейчас догоню гвардейцев и скажу, что ты здесь!
С этими словами он полез через барьер.
Барьер не выдержал розовой туши. Закричав утиным голосом, барьер сломался.
Силач выдернул ногу из образовавшейся щели и, растолкав кучу людей, бросился бежать вдогонку карете.
- Остановитесь! - вопил он на ходу, размахивая круглыми голыми руками. - Остановитесь! Гимнаст Тибул нашелся! Гимнаст Тибул здесь! Он в моих руках.
Дело принимало угрожающий оборот. А тут еще вмешался испанец с вращающимся глазом и пистолетом за поясом. Другой пистолет он держал в руке.
Испанец поднял шум. Он прыгал на подмостках и выкрикивал:
- Граждане! Нужно выдать Тибула гвардейцам, иначе нам будет плохо!
Граждане, нельзя ссориться с Тремя Толстяками!
К нему присоединился директор балагана, в котором так неудачно выступил силач Лапитуп:
- Он сорвал мой спектакль! Он прогнал силача Лапитупа! Я не хочу отвечать за него перед Тремя Толстяками!
Толпа загородила Тибула.
Силач не догнал гвардейцев. Он снова появился на площади. Он несся на всех парах прямо на Тибула. Испанец соскочил с подмостков и вытащил второй пистолет. Директор балагана достал откуда-то белый бумажный круг -
дрессированные собаки в цирке прыгают через такие круги. Он размахивал этим кругом и ковылял с подмостков за испанцем.
Испанец взвел курок.
Тибул увидел, что надо бежать. Толпа раздалась. В следующую минуту Тибула уже не было на площади. Перепрыгнув через забор, он очутился в огороде. Он посмотрел в щель. Силач, испанец и директор бежали к огороду. Зрелище было очень смешное. Тибул засмеялся.
Силач бежал, как взбесившийся слон, испанец походил на крысу, прыгающую на задних лапках, а директор хромал, как подстреленная ворона.
- Мы тебя возьмем живьем! - кричали они. - Сдавайся!
Испанец щелкал курком и зубами. Директор потрясал бумажным кругом. Тибул ожидал нападения. Он стоял на рыхлой черной земле. Вокруг были грядки. Тут росла капуста, свекла, вились какие-то зеленые усики, торча-
ли стебли, лежали широкие листья. Все шевелилось от ветра. Ярко сияло синее чистое небо.
Сражение началось.
Все трое приблизились к забору.
- Ты здесь? - спросил силач.
Никто не ответил.
Тогда сказал испанец:
- Сдавайся! У меня в каждой руке по пистолету. Пистолеты самой лучшей фирмы - "Мошенник и Сын". Я - лучший стрелок в стране, понимаешь?
Тибул не отличался искусством пистолетной стрельбы. Он даже не имел пистолета, но у него под рукой, или, вернее, под ногой, было очень много капустных голов. Он нагнулся, оторвал одну, круглую и увесистую, и швырнул через забор. Капустная голова угодила в живот директору. Потом полетела вторая, третья... Они разрывались не хуже бомб.
Враги растерялись.
Тибул нагнулся за четвертой. Он схватил ее за круглые щеки, сделал усилие, чтобы вырвать, но, увы, капустная голова не поддалась. Мало того, она заговорила человеческим голосом:
- Это не капустная, а моя голова. Я продавец детских воздушных шаров. Я бежал из Дворца Трех Толстяков и попал в подземный ход. Его начало в кастрюле, а конец здесь. Он тянется под землей в виде длинной кишки...
Тибул не верил своим ушам: капустная голова выдавала себя за человеческую.
Тогда он нагнулся и посмотрел на чудо. Глазам пришлось поверить. Глаза человека, умеющего ходить по канату, не врут.
То, что он увидел, действительно не имело ничего общего с капустной головой.
Это была круглая рожа продавца воздушных шаров. Как и всегда, она походила на чайник, тонконосый чайник, расписанный маргаритками.
Продавец выглядывал из земли, а взрытая земля, рассыпавшись мокрыми комками, окружала его шею черным воротником.
- Здорово! - сказал Тибул.
Продавец смотрел на него круглыми глазами, в которых отражалось умиленное небо.
- Я отдал поварятам мои воздушные шары, и поварята меня выпустили...
А вот, кстати, летит один из этих шаров...
Тибул посмотрел и увидел высоко-высоко в ослепительной синеве маленький оранжевый шар.
Это был один из шаров, выпущенных поварятами.
Те трое, что стояли за забором и обдумывали план атаки, тоже увидели шар. Испанец забыл обо всем. Испанец подпрыгнул на сажень, завращал вторым глазом и стал в позу. Он был страстным стрелком.
- Смотрите, - кричал он, - на высоте десяти колоколен летит дурацкий шар! Держу пари на десять золотых монет, что я попаду в него. Нет лучше стрелка, чем я!
Никто не захотел держать с ним пари, но это не охладило испанца. Силач и директор пришли в негодование.
- Осел! - зарычал силач. - Осел! Теперь не время заниматься охотой за шарами. Осел! Мы должны захватить Тибула! Не трать понапрасну зарядов.
Ничто не помогало. Шар казался слишком заманчивой целью для меткого стрелка. Испанец стал прицеливаться, закрыв свой неугомонный глаз. И пока он целился, Тибул вытащил продавца из земли. Что это было за зрелище!
Чего только не было на его одежде! И остатки крема и сиропа, и куски прилипшей земли, и нежные звездочки цукатов!
В том месте, откуда Тибул вытащил его, как пробку из бутылки, осталась черная дыра. В эту дыру посыпалась земля, и звук получился такой, точно крупный дождь стучал по поднятому верху экипажа.
Испанец выстрелил. Конечно, он не попал в шар. Увы! Он попал в зеленую шляпу своего директора, которая и сама была высотой с колокольню.
Тибул бежал из огорода, перепрыгнув через противоположный забор. Зеленая шляпа упала, покатившись на манер самоварной трубы. Испанец совершенно сконфузился. Слава лучшего стрелка погибла. Мало того: погиб-
ло уважение директора.
- Ах, негодяй! - Директор был вне себя и, задыхаясь от гнева, надел с размаху бумажный круг на голову испанцу.
Круг с треском разорвался, и голова испанца оказалась в зубчатом бумажном воротнике.
Один Лапитуп остался не у дел. Но выстрел всполошил окрестных собак.
Одна из них вылетела откуда-то и понеслась на силача.
- Спасайся, кто может! - успел крикнуть Лапитуп.
Все трое обратились в бегство.
Продавец остался один. Он взобрался на забор и посмотрел вокруг. Три приятеля скатились под зеленый откос. Лапитуп прыгал на одной ноге, держась за укушенную толстую икру, директор влез на дерево и висел на нем с
видом совы, а испанец, мотая головой, торчавшей из бумажного круга, отстреливался от собаки, попадая всякий раз в огородное чучело.
Собака стояла над откосом и, по-видимому, не хотела нападать снова. Вполне удовлетворенная вкусом Лапитуповой икры, она виляла хвостом и широко улыбалась, свесив розовый блестящий язык.

   далее >>>

 

 

   
 
     
     

 

главная страница

содержание

следующая глава

Рейтинг@Mail.ru